Бонусы букмекеров
ЭКСКЛЮЗИВ
Ники родился в богатой австрийской семье, но это никак не помогло его карьере в автоспорте. Отец и дед будущего чемпиона жестко противились его увлечению гонками, считая, что он должен пойти по их стопам в бизнесе. Лауде просто не давали деньги, без которых молодому пилоту было попросту невозможно пробиться к вершине. Но амбициозного австрийца такие трудности не смутили. В 1970 году Ники сумел взять солидный кредит (по сути, под честное слово и гарантию своего громкой фамилии), чтобы купить место в March на сезон-1971 в «Формуле-2». Успехи в молодежной серии подтолкнули владельцев команды к решению попробовать Лауду и в первой «Формуле». В 1972-м он выступил в 12 «Гран-при» - правда, без серьезных результатов из-за слабой машины. Осознав, что надо делать следующий шаг, а не прозябать в «Марче», гонщик взял еще один кредит – и с его помощью перешел в BRM.
Ники впоследствии признавался, что на раннем этапе карьеры его порой накрывало отчаяние – бороться за победы он не мог, долги копились, перспектив – не было. Бывали мысли и о суициде, но Лауда сумел прогнать их прочь. А его природный гоночный талант и волевой, железный характер в конечном счете помогли преодолеть все трудности.
В 1974 году Ники оказался в «Феррари».
НАЗЫВАЛ «ФЕРРАРИ» «ДЕРЬМОМ»
Здесь ему немного повезло – Энцо Феррари сначала пригласил (а точнее – вернул) в «Скудерию» партнера Лауды по BRM, швейцарца Клея Регаццони. А уже тот в свою очередь обратил внимание Коммендаторе на самого Ники. Плюс в австрийца поверил новый менеджер «Феррари» Лука ди Монтедземоло. Ни он, ни сам Энцо в итоге не ошиблись, рискнув позвать в команду малоизвестного пилота без значительных достижений.
Жесткость и прямолинейность Лауды не раз портили ему отношения с другими людьми, но в случае с Коммендаторе были только на руку – Феррари, сам человек волевой, властный и деспотичный, оценил такие качества характера своего гонщика. Байка о том, как Ники после первых тестов за «Скудерию» назвал болид «дерьмом» - никакая не байка. Для подобного заявления в его положении требовалась значительная смелость. Но Лауда знал, на что шел. И был готов ответить за свои слова. Врожденное чутье и крайне редкое даже для топ-пилотов умение обеспечить механикам и инженерам обратную связь с машиной тоже сыграли свою роль. Монтедземоло потом отмечал, что замечания Лауды, его советы по доработке болида, его филигранная работа с настройками серьезно помогли «Скудерии». «По сути, в свое время он сделал для команды даже больше, чем Шумахер – в 90-е годы», - отмечал Лука.
Рано или поздно это должно было дать результат.